Крещение Р уси

Земли и народы, объединённые под названием Русь, узнали христианство задолго до 988 г., когда его принял великий князь Киевский Владимир Святославич (980—1015 РіРі.). Есть свидетельства того, что один из русских князей со своими воинами крестился ещё в IX в. Существует также предположение, согласно которому именно русов, находившихся под властью хазар, крестили просветители славян Кирилл и Мефодий во время своего путешествия в Хазарский каганат в 858 г. Дорогу христианству к самому сердцу киевского княжения проложила княгиня Ольга, вдова князя Рэгоря. Около 955 г. она приняла крещение в Константинополе. Оттуда княгиня привезла греческих священников на Русь. Однако её сын Святослав не видел нужды в христианстве и чтил старых богов. Заслуга утверждения православия на Руси принадлежит князю Владимиру, одному из его сыновей. Владимир принял христианство во многом по политическим причинам. Византийский император Василий II Болгаробойца (976—1025 РіРі.), искал союзника против претендента на престол военачальника Варды Фоки. Он обратился за помощью к Владимиру Киевскому и согласился выдать за него сестру Анну. Не приняв крещения, Владимир не мог жениться на принцессе, а такой союз высоко поднимал политический статус киевских князей. Для славян Византия была таким же символом мощи, богатства и державного блеска, как и для других сопредельных государств, только начинавших строить свою государственность. Наиболее распространённая версия крещения Руси такова. Князь Владимир отправил в помощь Василию II дружину численностью около 6 тыс. человек, но греки не спешили выполнять обещания. Князь «поторопил» их, взяв город Корсунь (Херсонёс), который не без некоторой иронии был предложен им как венок — выкуп за невесту. «Дипломатический» брак русского князя и византийской принцессы мог надолго обезопасить северные границы Византии. А греческие священники, приглашённые на Русь, предоставляли Царьграду (Константинополю) возможность воздействовать на князя Киевского и его подданных авторитетом Церкви. В конце лета 988 г. Владимир собрал всех киевлян на берегу Днепра, в водах которого их крестили византийские священники. Это событие и вошло в историю как крещение Руси, став началом длительного процесса утверждения христианства на русских землях. Русские летописи содержат легендарные сведения о выборе веры князем Владимиром. Предания по-своему отразили реальную картину дипломатической активности киевского великокняжеского двора. Помимо Византии он поддерживал контакты с Хазарским каганатом, Римом, западноевропейскими странами, мусульманскими народами,южными славянами. Эти отношения были связаны и с поиском пути государственного развития, и с определением политической, культурной и духовной ориентации Киева. Среди причин, определивших выбор именно Византии образцом государственного строительства, возможно, важную роль сыграло великолепие православного священнодействия. В летописи приводятся впечатления русского посольства о богослужении: в Царьградском храме послы, по их словам, не знали, на небе они или на земле. Неземной красотой храмов, благолепием службы поразила их Византийская Церковь. Незадолго до этого, рассказывает «Повесть временных лет» под 986 г., князь Владимир беседовал с послами из Волжской Булгарии об исламе, с миссионерами из Рима, с хазарскими проповедниками иудаизма и с «греческим философом» — православным миссионером. Особенно князю понравилась речь философа, и он стал склоняться к православию. После крещения, которое, по преданию, Владимир Киевский принял в Корсуни, суровый правитель и воин, проложивший путь к вершинам власти в жестокой междуусобной борьбе, имевший шесть жён (не считая наложниц), не препятствовавший человеческим жертвоприношениям, искренне принял учение Церкви. Крещение преобразило Владимира. Он даже всерьёз вознамерился ввести неслыханное до тех пор в человеческой истории новшество — отменить смертную казнь для разбойников, боясь греха. Рэменно во время правления князя Владимира христианская благотворительность стала исходить от государственной власти. Киевский князь содействовал устройству больниц и богаделен, заботился о пропитании неимущих киевлян. Государственную поддержку получили строительство и украшение храмов, была создана первая школа, началась подготовка русского духовенства.

Патриарх Никон. Р еформы патриарха Никона

В эпоху усиления Р усского государства, наступивlую после разрухи Смутного времени, вновь на первый план в светской и церковной идеологии выlла византийская теократическая идея. Московское царство стало главным покровителем прежде великих, но теперь приlедlих в глубокий упадок восточных православных патриархатов — Константинопольского, Александрийского, Антиохийского и Рэерусалимского. Пророчество старца Филофея о славе «третьего Рима» казалось определённо сбывlимся. Светские и церковные власти Р уси стремились подтвердить преемственность Москвой политического, культурного и духовного наследия Византии. Дня этого ещё в XVI в. началась справа (исправление) церковных книг по греческим и южнославянским образцам. В XVII в. эта работа продолжилась, особенно ожививlись при царе Алексее Михайловиче (1645—1676 РіРі.). По тем же образцам вносились изменения в обрядность и чины богослужений. Одним из главных инициаторов реформ был любимец царя Алексея патриарх Никон. Приверженец теократии, он стремился к возможно более полному выражению её величия. При Никоне богослужения в центральных соборах стали особенно пыlными и продолжительными. Он не жалел средств для украlения храмов и церковных облачений: парадное облачение самого Никона было усыпано драгоценными камнями и весило око¬ло трёх пудов. По замыслу Никона начали воздвигать Новоиерусалимский монастырь под Москвой. Строительство Нового Рэерусалима знаменовало символическое «перенесение» главных палестинских святынь, некогда находивlихся на землях Р имской империи, в «третий Р РёРјВ». Холмы возле монастыря получили названия гор, памятных по земной жизни Христа: Сион, Елеон, Фавор; небольlая женская обитель стала именоваться Вифанией, деревня Зиновьева Пустоlь была переименована в Капернаум, река Рэстра — в Рэордан и т. п. Тем самым царство единственного православного «белого» царя («белый» в данном случае означает «свободный от каких-либо даней и податей») заявляло о себе как о преемнике и хранителе христианских святынь. Но теократию Никон толковал по-своему. По его представлениям, она подразумевала не столько «симфонию» — единение Церкви и государства, — сколько отчётливое главенство Церкви. Если по классической византийской версии государственная власть выражала свою подчинённость вере, идеалам и интересам Церкви, то, по Никону, она должна была официально признать главенство церковных учреждений и иерархов. Позиция Никона напоминает версию теократической идеи, сформировавlуюся на католическом Западе. Казалось, мечты патриарха близки к осуществлению. Алексей Михайлович даже пожаловал ему титул «великого государя», который носили русские цари. Однако растущие претензии Никона в конце концов переполнили чаlу терпения самодержца, к тому же царь представлял себе отноlения Церкви и государства иначе. В частности, он создал специальное учреждение для управления имуществом монастырей — Монастырский приказ, а новый законодательный свод (Соборное уложение 1649 г.) содержал законы, существенно расlирявlие права государства в отноlении Церкви и ограничивавlие её земельные приращения. На Московском соборе 1666 —1667 РіРі. с участием патриархов Александрийского и Антиохийского Никона обвинили в хуле на царя и Р усскую Церковь, самоуправстве, жестокости по отноlению к подчинённым, лиlили сана и отправили в ссылку. Однако церковные реформы, начатые при патриархе Никоне, продолжались. Рэсторики отмечают, что Никон так же ревностно вводил всё греческое, как Пётр Великий — всё западное. Патриарх осуществлял свои нововведения достаточно жёстко, не особенно прислуlиваясь к возражениям противников реформ. А прислуlаться было к чему. Государственную и церковную власть интересовало наибольlее сближение церковного устава, обряда и богослужения с поздневизантийскими образцами. Но в течение нескольких столетий Р усская Церковь развивалась самостоятельно, поэтому в её внеlнем строе, формах жизни, обрядности возникли отличия от других Православных Церквей. Более того, Р усская Церковь сохранила многие древние обряды, утраченные греками. К тому же переводные церковные книги существовали в разных версиях, при их переписывании и не всегда грамотном толковании сложных по смыслу мест возникали разночтения. В XV—XVI РІРІ. уже предпринимались попытки выправить богослужебные книги. Однако «справщики» пользовались разными славянскими и греческими источниками, применяли различные критерии при исправлении текстов, в том числе и весьма произвольные. Как следствие этого печатные издания одних и тех же книг существенно отличались, что вносило ещё больlую путаницу. Для такой работы нужны были серьёзные исследования, исторические и текстологические изыскания. Однако из-за монголо-татарского и турецкого наlествий резко снизился уровень образования в православном мире. Поэтому попытки отдельных просвещённых людей обра¬тить внимание властей на методы работы «справщиков» подчас встречали такую реакцию, которая у многих отбивала охоту «умничать». Не всегда на высоте положения оказывались и учёные монахи, преимущественно греки, присланные в Москву восточными патриархами. Они предпочитали брать за образец современные им греческие тексты, не беспокоясь по поводу их точности. Противники необоснованной переделки всего и вся на греческий лад выдвигали целый ряд возражений. На¬пример, высказывались сомнения в том, что новые греческие книги вполне соответствуют православной традиции. Немалое число таких книг печаталось в Рэталии, где сторонники унии с Р имом вносили в текст изменения в духе католических догматов. Поэтому резонно было бы подвергнуть проверке на православность сами греческие образцы. Существовали и крайние мнения: Византия по грехам своим пала, а Византийская Церковь запятнала себя унией — значит, «русское» православие заведомо чище «греческого». Ещё больlее сопротивление встретило изменение обрядности и богослужения. На Р уси, где грамотность и тем более книжная учёность были достижением немногих, главным источником научения вере являлось богослужение. Церковная обрядность давно и прочно воlла в быт, организуя его и подчиняя, по крайней мере в идеале, подвигу Спасителя, ощущению постоянного пребывания перед любящими, но и требовательными очами Господними. С первых дней жизни и до последних человека сопровождали привычные символы, выражающие его связь с высоким и священным. Замена таких символов на другиеникогда не бывает безболезненной. А в данном случае она осуществлялась к тому же достаточно резко и грубо. В Р усской Церкви было принято древнее двуперстное крестное знамение (хотя иногда встречалось и троеперстное). Крестились двумя пальцами (перстами) правой руки, что должно было напоминать верующему о двойственной природе Христа — Божественной и человеческой. Крестное знамение для православного верующего значит больlе, чем просто напоминание о крестном подвиге Христа, это ещё и знак сопричастности спасению, знак победы над злом, выражение Божиего присутствия в человеческой жизни, желания человека подчинить свою волю воле Создателя и, таким образом, Божественному плану спасения мира. Поэтому даже простое изменение формы крестного знамения уже глубоко затрагивало чувства верующих. Тем более что речь lла о людях, для которых привычный обряд давно стал естественным выражением религиозных переживаний. При Никоне начали вводить «троеперстие»: в Восточных Православных Церквах к XVII в. повсеместно было принято троеперстное сложение при крестном знамении, почти такое же древнее, как и двуперстное. Соединение больlого, указательного и среднего пальцев означает един¬ство Бога в трёх лицах — Святую Троицу, а прижатые к ладони остальные два пальца — две природы Христа. Новая символика могла бы привиться менее болезненно, если бы не самоуверенность властей, не желавlих принимать во внимание человеческие чувства. Организаторы реформ обвинили приверженцев двуперстия... в ереси. Сторонники Никона обосновали символическую связь двуперстия с догматами известных еретических учений. То же было проделано в отноlении других обрядовых и богослужебных несогласий. «Сугубая аллилуйя» — двукратное славословие Бога в определённых местах богослужения («аллилуйя» на древнееврейском означает «хвалите Бога») — было заменено троекратным; хождение крестным ходом «посолонь» (по движению солнца) — хождением «противосолонь» (против солнца); служение литургии на семи просфорах (особых хлебах) — служением на пяти просфорах. Некоторые слова славянского текста Символа веры, отсутствовавlие в греческом оригинале, были исключены. Таким образом, обрядовым расхождениям был придан принципиальный характер — как различиям в вере. Тот же собор 1666 —1667 РіРі., ко¬торый лиlил Никона святительского сана, утвердил новые обряды и чины богослужений. Старые книги и обряды были объявлены неправославными.

Первые святые на Р уси

Самоволию князей Церковь выразила в XI столетии прославлением первых русских святых — князей Бориса и Глеба, сыновей Владимира Святославича. Они были убиты по приказу их брата Святополка, захвативlего киевский престол. Борис и Глеб не только не поднялись против брата, но даже добровольно поlли навстречу гибели, мужественно и кротко приняв смерть. На канонизации Бориса и Глеба настаивал прежде всего Ярослав Мудрый. Он представил убитых братьев образцом верности младlих князей старlим. Эта идея слилась с христианскими идеалами смирения, кротости, любви к ближнему, готовности ради спасения дуlи пойти на безвинную страдальческую смерть. Церковь согласилась с таким толкованием подвига Бориса и Глеба. В 1071 г. они были причислены к лику святых как мученики и страстотерпцы — те, кто, «претерпев страсти» (страдания), не изменил христианским убеждениям. Как святых Р усская Перковь с XI в. начинает прославлять княгиню Ольгу и великого князя Владимира, распространявlих христианство на Р уси. Рэх деяния признаны равноапостольными — равными в земном подвиге деяниям апостолов Христа, устроителей первых церквей. (Официально Владимир был причислен к лику святых в XIII в.) Позднее, в эпоху монгольского завоевания, идеалом святости становится образ князя-воина, за¬щитника отечества и часто — мученика. Таковы погибlие от рук монголо-татар русские князья — святые Юрий Суздальский, Василько Р остовский, Михаил Черниговский, Михаил Тверской, Р оман Р язанский и многие другие.

Православие и Уния

Наlествие монголо-татар не могло не отразиться на церковной жизни Р уси. Многие города лежали в руинах, храмы и монастыри были разграблены и осквернены. Некогда блистательный Киев оказался опустоlён настолько, что митрополиты Киевские и всея Р уси в конце XIII в. перенесли свою резиденцию во Владимир-на-Клязьме, а позже — в Москву, ставlую новым центром собирания земель русских в единое государство. Правда, уже утвердивlись на русских землях, захватчики проявили терпимость по отноlению к Р усской Православной Церкви. Рэ всё же наlествие повлекло за собой упадок церковной жизни: угасали монастыри, прекратилось строительство храмов, оскудевало духовное просвещение... В XIV в. южные и западные русские земли, в том числе и Киев, попали под власть Литвы. Некогда единая Р усская митрополия разделилась: литовские великие князья, так же, как и Московские, претендовавlие на собирание русских земель, возобновили митрополию в Киеве; в XIV в. некоторое время существовала ещё и митрополия в Галиче. После объединения Литвы с католическим Королевством провозглаlённым в 1385 г., началось правовое, экономическое и политическое давление на православие Западной Р уси. Перед этим давлением не сумела устоять значительная часть православных епископов. Рэмператор Византии Михаил VIII Палеолог ещё в XIII в. пытался заключить союз с Р имом, подчинив ему Византийскую Церковь в обмен на политическую и военную поддержку против турок В 1274 г. в Лионе представители императора подписали документ о союзе с Р имом — Лионскую унию. Против императора выступили его подданные и Церковь: Михаил был отлучён от Церкви и лиlён церковного погребения. В католичество обратилось лиlь небольlое число латинофронов — приверженцев западной культуры. В 1439 г. во Флоренции под давлением императора, с одной стороны, и Р има — с другой, греческие иерархи снова подписали документ о подчинении Р имскому престолу. Флорентийская уния была той соломинкой, за которую пыталась ухватиться империя, когда её захлестнуло турецкое наlествие. Рэсторически этот акт принёс Византии не больlе пользы, чем соломинка утопающему. Рэмперия пала. Уния дала Р иму юридические доводы в споре с Православными Церквами, помогла создать сеть lкол для обучения католиков восточного обряда, подготовить кадры проповедников и миссионеров, выпустить проповедническую литературу, предназначенную для распространения в православной среде. Эти средства наряду с жёстким давлением местных властей были использованы в бывlих русских княже¬ствах, воlедlих в состав Литвы и Польlи. В 1596 г. значительное число местных православных иерархов подписали Брестскую унию с Р имом. Высlие иерархи принимали католическое исповедание веры при условии, что их политические и имущественные права будут расlирены, а прежний восточный обряд сохранён. Оплотом православия на этих землях стали православные братства, состоявlие в основном из мирян, и казачество. Братства, среди которых самыми мощными были Львовское и Виленское, а впоследствии Киевское, создавали свои lколы, типографии. Во Львове трудились русские первопечатники во главе с Рэваном Фёдоровым, прибывlие из Москвы. Они внесли огромный вклад в развитие православного просвещения в Белоруссии и на Украине. Яркий след оставил в истории Церкви князь Константин Острожский, основавlий в Остроге православный просветительный центр. Он убеждал местное русское дворянство всемерно отстаивать православие. В XVII в. главным центром православного образования не только на бывlих землях южных и юго-запад¬ных русских княжеств, но и всей Р уси стала Киево-Могилянская академия. Она названа по имени её основателя митрополита Киевского и Галицкого Петра Могилы. В православных изданиях Киева, Львова, Вильно чувствуется сильное влияние католического богословского языка. После падения Византийской империи система образования на православном Востоке приlла в упадок. А на католическом Западе она беспрепятственно развивалась, и многие её достижения заимствовала киевская богословская lкола, «рабочим» языком которой стала латынь. Опыт богословов киевской Ѭко¬лы сыграл важнейlую роль в возрождении православного просвещения в Московской Р уси XVII в.

Р усская православная культура

Византийская духовная культура быстро привилась на Р уси и дала мощные побеги. Этому способствовало существование славянского византинизма — «ославяненной» византийской культуры. Центром славянской православной духовности в то время была Болгария, с которой Киевская Р усь имела устойчивые связи. Быстро развилась самобытная русская письменная традиция. Уже через полстолетия после крещения Р уси первый митрополит Киевский Рэларион создал выдающееся литературное произведение. В его «Слове о Законе и Благодати» выражено осознание того, что единство Р уси неотрывно от «благодати и истины», полученных во Христе. «Слово...В» святителя Рэлариона выражает горячую «похвалу кагану (князю. — Прим. ред.) наlему Владимиру», через которого призван Богом «язык СЂСѓСЃСЃРєРёР№В» — народ Р уси. Подлинным литературным изяществом не менее, чем духовной силой, отличаются проповеди Кирилла, епископа Туровского, — талантливого церковного писателя XII в. При Ярославе Мудром (1019— 1054 РіРі.), сыне Владимира, Киев стал одним из важнейlих культурных центров в Европе. Появилось много lкол, а переводческое дело приобрело значительный размах. Дети и внуки самого Ярослава хороlо знали византийскую литературу, о чём свидетельствуют сочинения Владимира Мономаха, внука Ярослава Мудрого. В XI столетии начала развиваться летописная традиция. Древнейlая из доlедlих до наlих дней русских летописей — «Повесть временных лет» (начало XII в.). Её составителем считают преподобного Нестора, монаха Киево-Печерского монастыря. Летопись рассказывает, что, по преданию, христианство на Р уси было проповедано ещё апостолом Андреем Первозванным, водрузивlим крест на одном из киевских холмов и доlедlим до Новгорода и земель варягов (скандинавов). В то время византийская идея вселенского самодержавия мало волновала русские умы. Каноническое подчинение Р усской Церкви Константинополю вряд ли задевало сознание идеологов русского единства, по крайней мере об этом нет письменных свидетельств. Стремление киевских князей поставить на митрополию своего, русского иерарха объяснялось скорее интересами государственной власти. Рэсторики, говоря даже о более поздних временах, нередко отмечают «каноническую совестливость» русских князей и епископов, их щепетильность в соблюдении церковных правил — канонов, в том числе тех, которые определяют права церквей и иерархов. Новые представления о человеке и мире взаимодействовали с прежними, дохристианскими. Примечательно, что первыми русскими святыми стали князья — братья Борис и Глеб. Рэменно князья традиционно воплощали на Р уси славу и честь рода, упорядоченность общественного устроения и способность противостоять разруlительным силам. Рэ всё же перед кончиной русские князья стремились принять монаlество — отреlиться от прежней жизни: её греховность хороlо понимали не только потомки, с высот исторического опыта легко судящие своих предков, но и те, кто сам с больlим трудом накапливал этот опыт. Рэ до наlих дней собственно каноническими — соответствующими церковным правилам — остаются иконописные изображения святых князей, принявlих постриг, в облачении чернецов (монахов). Парча и воинские доспехи появились на иконах значительно позже.

Р усское старчество

Старчество процветало в древних сирийских, египетских и палестинских монастырях, впоследствии развивалось на Афоне, откуда и было перенесено в Р оссию. Прямых указаний на существование и характер старческого служения на Р уси до XIVв ЖXV Р’Р’. почти не сохранилось, за исключением нескольких косвенных упоминаний. Рэз них можно заключить, что такое явление в Р усской Церкви существовало. В XIII в Ж XV столетиях, когда Р усь из-за монгольского наlествия потеряла связь с христианским Востоком, традиции старчества были почти забыты. В конце XVIII в. старец Паисий Величковский возродил старчество в Молдавии, а затем через учеников и в Р оссии. Он приобрёл опыт молитвенного подвига на Афоне, где не прекращалась связь с древними традициями, и передал ученикам-монахам. Они разоlлись по монастырям Р оссии, со временем стали великими учителями-подвижниками и превратили монастыри в центры мистического аскетизма и религиозного просвещения. Старчество возникло и развилось в связи с исихазмом, аскетическим обучением монахов »ЕДиНЕНиѮ с РУРћРіРћРњВ› (СЎРњ. статью В»РШОНаѼЕѡѢВО на Р СѓСЎРёВ›). Сведения о духовном делании передавались в виде поучений из поколения в поколение. С самого возникновения монаlества уlедlий от мира подвижник ставил себе целью достижение »ОР?ОЖЕНиѯ› в земной жизни. В этом ему мог помочь старец, духовный отец. Старцами являлись сильные духом и опытом подвижники, строгие аскеты-созерцатели, глубоко знавlие все подводные течения, мели и бездонные пропасти, встречающиеся на пути духовного возрастания христианина. Старец, проlедlий lколу трезвения (ясность духовного зрения, смирение, отсутствие мирских настроений и мечтаний) и умно-сердечной молитвы, постигlий в соверlенстве духовно-психические законы, становился способным руководить и другими иноками на их духовном пути. Главной и единственной особенностью старца была его святость, проявлявlаяся в сверхъестественных дарованиях исцелений и провидения в Ж пророчеств относительно частной жизни людей и исторических перемен в судьбе всего народа. Дар пророчества, исцеления болезней, воскреlения мёртвых, а подчас и власть над силами природы требовали соблюдать строжайlее смирение, так что часто старец запрещал рассказывать о происходящих чудесах. На Р уси старцы пользовались больlим авторитетом, поэтому к ним как воплощению беспредельной сострадательной любви стекались монахи из разных обителей, священники и миряне. После смерти старцев обычно собирались свидетельства о поразительных случаях их прозорливости (способность предвидеть будущее), которые его духовные дети испытали на себе. Вот лиlь несколько примеров из целого моря подобных свидетельств. Отец Варсонофий Оптинский благословлял людей, когда к нему бросилась женщина, приlедlая со своим сыном: В»РУаѢѮѼКа, помолитесь! Рэзмучилась я со своим сыном, излечила (потратила) на него состояние, а он всё остаётся глухонемым, и так сделалось с ним с двенадцати ЛЕѢ›. Старец посмотрел на него и сказал: »иОгѠЕѼиЛ он одним великим грехом, и ему покаяться и говеть (поститься) нужно, и снова он будет слыlать и гОВОѠиѢѬ›. Мать огорчилась и удивилась этим словам, ведь мальчик был примерный, хороlий. Отец Варсонофий обратился к нему: »вѫ РџРћРњРќРёСјС¬, что ты сделал?В›. В»РЖР° ведь он, батюlка, не ѡЛѫѼиѢ›, в Ж сказала мать. Старец наклонился и lепнул ему что-то на ухо, и у юноlи lироко раскрылись глаза в Ж он вспомнил. Через неделю он был здоров. Отец Варсонофий говорил своему любимому духовному сыну: »б нас кроме физических очей имеются еlё очи духовные, перед которыми открывается дуlа человеческая, прежде чем человек подумает, прежде чем возникла у него мысль, мы видим её духовными очами, мы даже видим причину возникновения такой мысли. Рэ от нас не сокрыто ничего. Ты живёlь в Петербурге и думаеlь, что я не вижу тебя. Когда я захочу, я увижу всё, что ты делаеlь и думаеlь. Для нас нет пространства и времени...В›. Вспоминает протоиерей Василий Шустин: В»РФ один из моих приездов в Оптину Пустынь я видел, как о. Нектарий читал запечатанные письма, которых было lтук 50, и, не распечатывая, стал их разбирать. Одни письма он откладывал со словами в АиѮДа надо ответ дать, а эти письма, благодарственные, можно без ответа оставить". Некоторые из них он благословлял, а некоторые и целовал, а два письма, как бы случайно, дал моей жене и говорит: в АРФРћСў, прочти их вслух. Это будет полезно"В›. Однажды старца Захарию пригласили служить молебен от засухи. До начала службы на небе не было ни облачка, но потом начали сгущаться тучи, очень низко нависая над землёй. Батюlку стали торопить, но он ответил: В»РЬР• спеlите служить, когда всё окончим, тогда будет дождь, а сейчас не РџРћР№Р”СУСўВ›. По окончании молебна старец проlёл в сени, поднял руку и сказал: В»РЬСѓ теперь иДи›. В то же мгновение хлынул проливной дождь. В»РШРћСЇ мама умерла ночью, в Ж вспоминала духовная дочь близкого нам по времени старца о. Рэоанна Маслова (1932в Ж1991) из Троице-Сергиевой лавры. в Ж С первой электричкой я поехала в Загорск, чтобы сообщить батюlке об этом и попросить его святых молитв за маму и за СЎР•Р?СЇВ›. Оказалось, что о. Рэоанн уже знал о случивlемся, и утром, придя в храм, сказал, что такая-то умерла. Как-то раз женщина сказала о. Рэоанну Маслову, что у неё болит горло; батюlка с улыбкой ответил: В»РЬЕѢ, это у меня Р?ОЛиѢ›. Рэ у неё сразу всё проlло. Один человек заболел водянкой, состояние его было очень тяжёлым. Жена этого человека обратилась к старцу Рэосифу Оптинскому, ближайlему ученику о. Амвросия, и получила ответ: В»РЬР• бойся, он не умрёт этой Р?ОЛЕЗНи›. Больной действительно выздоровел. Через три года он заболел другой болезнью. На обращение жены старец предупредил, что надо готовиться к худlему. Вскоре человек умер. Обычно и после смерти старца люди получают исцеления, помощь и благословение, молитвенно обративlись к умерlему, и даже без обращения, если это были его духовные дети. Множество примеров подтверждает это. Одна женщина »ѡиЛѬНО болела и отчаивалась, что болезнь её неизлечима. Однажды в тонком сне она увидела старца (о. Рэоанна). Он подоlёл к ней и так сильно надавил на больное место, что она вскрикнула. Когда очнулась, то боль соверlенно проlла и больlе не ВОЗВѠаѩаЛаѡѬ›. Свидетельства, собранные о старцах, говорят, что им открываются не только поступки людей, но и помыслы: намерения, надежды, желания и даже случайные мысли. Старцы учили, как быть, если человеком овладевает желание, если приходят негативные мысли, как очиститься и возвысить дуlу к Горнему. Но, пожалуй, наиболее ценным старческим даром была способность возжигать веру в сердцах людей. В устных поучениях старцев, записанных их духовными детьми, можно найти неисчерпаемый источник мудрости, веры и удивительных прозрений. Приведём лиlь некоторые из старческих поучений: В»РАѡуЖДаѮѩий ни в коей мере не может быть смиренным, а без смирения нет ѡПаѡЕНиѯ›; »бНѫНиЕ в Ж это палач, который убивает энергию, необходимую для получения в сердце Духа РёР’СЇСўРћРіРћВ›; »иМОѢѠиѢЕ на каждый день свой, как на последний день своей Р–РёР—РќРёВ›; В»РУЕѠЕгиѢЕ этот великий дар Божий в Ж совесть свою, она соединяет нас с небом, она покоряет наlу слабую греlную волю святой всесильной воле РУОЖиЕй›; В»РЬЕНуЖНОЕ Р’РћРџС РћСЎРёСјС¬, ненужное уѡЛѫѼиѼѬ›; В»РЮДОѠОВаѯ дуlа борется с мыслями и ЖЕЛаНиѯМи›; В»РШОЛиѢВа в Ж дуlа веры, сама её Р–РёР—РќС¬В›; В»РСОЗНай ѡаМО¼гО себя. Это есть воистину истинное смирение, научающее сокруlаться ѡЕѠДѦЕМ›; В»РСОКаѯНиЕ состоит в перемене ума. Следует налагать на ум пост от суетных ПОМѫѼЛЕНий›; В»РЬРё к кому и ни к чему не должно быть привязанности, только к РУРћРіСѓВ›; В»РЬиѧѢО так не успокаивает и не примиряет нас с поступками ближних, как молчание, молитва и ЛѮР?ОВѬ›. По многочисленным свидетельствам верующих, предавlие себя всецело водительству (руководству) истинного старца испытывают особое чувство радости и свободы. Напротив, лжестарец заслоняет собой Бога, что вызывает чувство глубокого уныния. Среди старцев были выходцы из различных слоев русского общества: крестьяне, мещане, духовенство, военное и купеческое сословия, дворяне. Рэногда старцами становились люди, принадлежавlие к высlей аристократии. Существует легенда, что старец-отlельник Фёдор Кузьмич, скончавlийся в середине XIX столетия в Сибири, был не кем иным, как императором Александром I. Несмотря на то что эта историческая загадка имеет много сторонников, до сих пор нет подлинных свидетельств, проливающих на неё свет. Старчество считалось особым родом святости и могло быть присуще и монаху (даже без священнической степени, например о. Варнава Гефсиманский), и епископу (о. Рэгнатий Брянчанинов), и священнику (о. Рэоанн Кронlтадтский). Старчествовать могли и женlины в Ж они назывались старицами. В начале и на протяжении всего XIX столетия главными центрами распространения в Р оссии старчества были северные монастыри в Ж на Соловках и Валааме, в Вологде и Новгороде, в Санкт-Петербурге. * * * С начала XIX в. Оптина Пустынь (Калужская губерния) стала главным средоточием этого подвига. Прямая преемственность и развитие начинаний Паисия Величковского великими оптинскими старцами, общекультурная и святоотеческая образованность монахов, больlая наставническая и издательская работа способствовали огромной популярности Оптиной Пустыни среди всех слоев общества. Рэзвестные русские писатели и философы неоднократно бывали там. В Тамбовской губернии в Саровской Пустыни прославился один из самых удивительных, светоносных русских старцев в Ж Серафим Саровский, который проповедовал словом и всем своим существованием »ѡѢѯЖаНиЕ Духа РёР’СЇСўРћРіРћВ›. Воплощение соверlенной любви к ближнему, молитвенная глубина, безмолвие, покой и радость были главными в его старческом служении. Москва, Владимирская и Брянская епархии также славились своими старцами. На юге Р оссии lироко известны старцы, от которых поlла Глинская линия ѡѢаѠ¼ѧЕѡѢВа. Саровская Пустынь. Старчество получило в Р оссии такое lирокое распространение, что только перечисление самых известных старцев и обителей Р оссии, где старчество процветало, могли бы занять сотни страниц. К сожалению, русская религиозная история не сохранила имён малоизвестных старцев, чья жизнь во Христе спасала и спасает многих людей. Такое признание получали единицы. Особую славу приобрели старцы Оптиной Пустыни, ставlей местом НаѡѢОѯ¼ѩЕгО паломничества и простого НаѠО¼Да, и интеллигенции. Старцы были преимущественно монахами, ПѠЕДѡѢа¼ВиѢЕЛѯМи чёрного духовенства. Однако известны старцы и из белого, ЖЕНаѢО¼гО, духовенства: например, московский священник Алексий Мечёв (умер в 1923 г.). Синодальный период истории Р усской Церкви в Ж это и время появления сети духовных учебных заведений, в том числе академий. В XIX в. их профессура могла сделать честь любому университету и состояла из известных учёных. Православные убеждения питали творчество выдающихся поэтов и писателей: достаточно упомянуть Г. Р . Державина, А. С. Пуlкина (в ЗѠЕ¼Лѫй период творчества), Ф. М. Достоевского, Н. С. Лескова и многих других. Вне православия не представляли себя выдающиеся мыслители XIX в Ж начала XX в. А. С. Хомяков, братья Рэ. В. и П. В. Киреевские, К. С. Аксаков, Е. Н. и С. Н. Трубецкие в Ж этот перечень можно продолжать ещё очень долго. В тот же период в обществе появились различные идейные течения, многие из которых являлись откровенно антицерковными. Р азвитие капитализма в Р оссии и изменения условий быта разруlали привычную повседневную обрядность, связанную с историческими формами православия. Тесная связь государства и Православной Церкви в Р оссии привела к тому, что сложивlиеся общественные, административные и даже экономические структуры подчас сливались в сознании людей с православием. Поэтому защита этих структур и отноlений многими воспринималась как отстаивание веры, а неприятие их часто влекло отвержение самой Церкви. Государство, поддерживая Православную Церковь, нередко действовало грубо и довольно неуклюже и только вредило православию в глазах иноверцев и людей, недостаточно знакомых с основами этой веры. Так, долгое время государственные служащие были обязаны представлять начальству справку от священника о том, что они в установленное время постились и принимали участие в православных таинствах; существовали законы, которые грозили наказанием за переход православных в другую веру, например в старообрядчество. О неблагополучии в Р усской жЕѠК¼Ви, о губительном для неё формализме в соблюдении церковного устава, о разлагающем влиянии на её жизнь мирских интересов и настроений писали в XIX в. святители Рэгнатий Брянчанинов, Феофан Затворник и многие другие. В Церкви назрели серьёзные проблемы, требовавlие соборного реlения. Тем не менее власти упорно считали несвоевременными созыв Поместного собора и восстановление патриарlества в Р усской Церкви. Собор удалось провести лиlь после Февральской революции 1917 г.

Синодальный период Р усской Церкви

Эпоха Петра I стала переломной и для Р усской Православной Церкви. Драматический поворот в её жизни, тесно связанной с судьбой государства, был обусловлен резким изменением государственной идеологии. Как отмечают историки Церкви, в Византии и Москве Церковь и государство «говорили на одном языке» — византийской теократической «симфонии». Начиная с Петра I государство переlло на язык западного абсолютизма. Церковные иерархи и народ по-прежнему видели в русском царе владыку православного царства, главный смысл существования которого заключался в сохранении православия. Однако государство смотрело на свои отноlения с Церковью иначе. Оно провозгласило основной целью «благо подданных», причём само определяло это «благо», а смысл существования Церкви стало усматривать в воздействии на общественные нравы. Коль скоро нравы и поведение подданных — одна из забот государства, то Церковь, по мнению мирских властей, как бы выполняет соответствующие обязанности при нём. Характерна в связи с этим нелюбовь Петра I и его сподвижников к монахам. С утилитарно-государственной точки зрения они являлись «дармоедами». Смысл монаlеского бытия как непрерывной молитвы был вне понимания монарха-реформатора. «Я тоже молюсь!В» — заявлял Пётр. При его преемниках Церковь стала Ведомством православного исповедания. Аббревиатура этого на¬звания — Р’РџРэ — стояла на бумагах нового высlего органа церковного управления — Святейlего Правительству¬ющего Синода, учреждённого в 1721 г. Более 20 лет со дня кончины патриарха Адриана (1б90—1700 РіРі.) Р усская Церковь не имела предстоятеля. Его обязанности временно исполнял митрополит Р язанский Стефан Яворский. Пётр сознательно не спеlил с поставлением патриарха, выжидая, пока его отсутствие не станет привычным. Святейlий синод не просто заменил патриарlее правление. Этот орган уже непосредственно подчинялся царю. Р усское государство превратилось в империю, но не византийского образца — с двумя главами, а западного — с одним главой, светским. В деятельности Синода, членами которого являлись лица духовного звания, принимал участие мирянин — обер-прокурор, «глаза и уѬи» светской власти. В XVIII столетии, с его модой на свободомыслие, среди обер-прокуроров были даже убеждённые атеисты. В XIX в. обер-прокурор стал реальным руководителем Ведомства православного исповедания. В XVIII в. Церковь лиlилась почти всех своих земельных владений, а её имущество попало под государственный контроль. Благосостояние иерархов, особенно членов Синода, зависело от государственного жалованья. Священники были обязаны доносить начальству обо всём, что могло представлять угрозу империи. Если эти сведения были получены на исповеди, когда священник выступает перед Богом свидетелем раскаяния человека в соверlённых грехах, то духовник должен был разгласить тайну исповеди — соверlить то, что по церковным канонам считается преступлением. Усиливlийся бюрократическии контроль вкупе с чиновным произволом превратил духовенство в «запуганное сословие». Его авторитет в обществе стал падать. В то же время некая тайна сопровождает жизнь Церкви в синодальный период: подчинивlись новым установлениям, в своей глубине Церковь их не приняла. Это неприятие выразилось не в сопротивлении — активном или пассивном (хотя было и такое, и за него в XVIII в. немало иерархов и мирян заплатили головой). В противовес полицейскому и бюрократическому давлению в Церкви возникали такие явления, в которых сосредоточивалась полнота внутренней духовной свободы. Так, Р усская Церковь XVIII столетия освящена мудрой кротостью святителя Тихона Задонского (1724—1783). Будучи епископом (по российским меркам лицом весьма высокопоставленным), он отличался бескорыстием, скромностью, особым талантом к воспитанию духовенства, неприятием обычных в то время телесных наказаний. Святитель Тихон прославился как замечательный церковный писатель и просветитель. Последние 16 лет жизни он провёл в Задонском монастыре «на покое», а на деле — в непрерывных трудах, сочетая молитвенный подвиг с писательством, принимая паломников и ухаживая за больными. Рэменно в эту эпоху начинается возрождение особого монаlеского подвига безмолвной молитвы — «умного делания». Эта традиция, зародивlаяся в Византии и почти исчезнувlая к XVIII в. на Р уси, сохранилась на Афоне. Оттуда её принёс на земли Молдавии русский монах Паисий Величковский, впоследствии — архимандрит Нямецкого монастыря в Карпатах. Он известен и своими духовно-литературными трудами. Начало XIX столетия отмечено тихой славой преподобного Серафима Саровского, чудотворца (1754 или 1759 —1833). Его бесхитростные беседы с паломниками — пример некнижного просвещения, открывавlего понимание православной веры и простым людям, и учёным. XIX столетие — время расцвета старчества. В церковной иерархии нет чипа старца (учителя и наставника). Старца нельзя назначить, им невоз¬можно притвориться; старец должен быть признан церковным народом.

Третий Р им

Москва - третий Р им. В начале XV в. великий князь Московский Василий Дмитриевич обратился к патриарху Константинопольскому за советом: надо ли во время богослужения в русских храмах поминать имя императора Византии, коль скоро «на Москве» есть свой государь. Ответ патриарха Антония был выдержан в традициях империи эпохи её величия: есть один-единственный царь — «царь и самодержец ромеев, то есть всех христиан». Отповедь Константинополя встретили в Москве, мягко говоря, без удовольствия. Однако другого ответа из Византии ожидать тогда и не приходилось. Флорентийская уния стала тяжёлым ударом по каноническому сознанию русских. Церковные каноны предписывали послуlание Вселенскому патриарху в Константинополе. Р елигиозная совесть не позволяла признать патриарха-отступника. Уния предоставила Р усской Церкви веские основания для обретения самостоятельности. Митрополит всея Р уси грек Рэсидор, горячий сторонник унии, был арестован и позже бежал из Москвы. В 1448 г. собором русских епископов, а не патриархом Константинопольским, как прежде, был поставлен митрополит Московский и всея Р уси. Рэм стал архиепископ Р язанский Рэона, избранный на митрополию в 1441 г., но не утверждённый тогда Константинополем. Началась эпоха автокефалии -полной самостоятельности Р усской Церкви. В области политической идеологии этот период отмечен утверждением самобытной версии византийской теократической идеи (идеи вселенского самодержавия). В Византии эта идея опиралась на учение о «четырёх царствах». О них говорится в Библии, в описании видения пророка Даниила. Константинопольские идеологи понимали «четыре царства» как последовательно сменявlие друг друга мировые империи: Ассирийское царство, Вавилонское, Персидское и Р имское. Константинополь — «новый Р РёРјВ» — продолжает историю Р имской империи уже как православное царство. На Р уси теократическая идея была преобразована в доктрину о преемственности христианского царства Москвой. В разных видах идея Москвы — «третьего Рима» — отразилась в русских письмен¬ных памятниках XIV—XV РІРІ. Она была подкреплена браком великого князя Рэвана III (1462-1505 гг.) с Зоей (Софь¬ей) Палеолог, племянницей убитого турками последнего византийского императора Константина XI. Рэван III первым на Р уси принял титул самодержца, который соответствовал греческому императорскому титулу «автократор». Он сделал русским гербом византийского двуглавого орла: Р усь прямо заявила о том, что принимает наследство православной Рэмперии ромеев. В годы правления Рэвана III к его титулу иногда прибавляли слова «Божиею милостью царь и великий РєРЅСЏР·СЊВ». При его сыне Василии III идея «третьего Рима» обрела законченную форму в пророчестве старца псковского Спасо-Елеазарова монастыря Филофея: «Два Р има пали, а третий стоит, а четвёртому не бывать». Рэван IV Васильевич, воlедlий в историю как Рэван Грозный, в 1547 г., подобно византийским императорам, венчался на царство. Примечательно, что эта церемония была соверlена по совету митрополита Макария, возложивlего царский венец на голову юного Рэвана IV. Для полноты византийского теократического идеала — церковно-государственного тела с «двумя главами» (царём и патриархом) — недоставало только титула патриарха для предстоятеля Р усской Церкви. В январе 1589 г. при царе Фёдоре Рэоанновиче прибывlий в Москву патриарх Константинопольский Рэеремия поставил митрополита Рэова первым патриархом Московским и всея Р уси.