«ДуѬой православия» называл русский богослов Сергей Булгаков соборность. Это понятие восходит к русскому слову «собор», имеющему два значения — «собрание» и «храм». Рэдею соборности, сплавивlей воедино оба значения, хороlо выразил по я и мыслитель Вячеслав Рэванов: Рэ трепетно соприкоснутся свечи Огнепричастьем богоносной встречи; Рэ вспыхнет сокровенное лалече На лииах отсветом единого Лица... Р азвивая образ поэта, можно сказать, что соборность — это богоносная встреча под сводами храма. Понятие соборности было введено лиlь в середине XIX в. русским религиозным философом Алексеем Хомяковым. Он определял соборность как «единство... живое начало которого есть Божественная благодать взаимной любви» и рассматри¬вал это понятие как отличительную черту русского православия. Рэдея единства всего крещёного люда под знаком православия лежит в основе русской духовности. Со времён Крещения Р уси она укоренялась как чаемый идеал. Этот идеал отчётливо проявлялся в переломные моменты российской истории. Так, в эпоху монголо-татарского наlествия яркий образец соборной святости был явлен в лиие Сергия Радонежского. Когда вокруг Сергия образовалась община монахов, он работал наравне со всеми, не гнуlаясь самым тяжёлым трудом, держался столь скром¬но, что гости, приезжавlие в обитель увидеть знаменитого инока, принимали его за обычного монаха. Смирение и кротость, отказ отличных притязаний в условиях всеобщей розни и недоверия целительно воздействовали на окружающих. Пример Сергия Радонежского поучителен для русской истории. При всей глубине святости его неприятие «мира» никогда не превращалось в ожесточённое отрицание действительности. Он был соверlенно лиlён страсти немилосердного обличительства и горячности скорейlего переустройства общественной жизни. Как православный, он молился о спасении греlников, как поборник блага отечества — терпеливо участвовал в примирении враждующих княжеств. В своём общественном служении, как и в религиозной жизни, он не впадал в экзальтированное мироотречение, оставаясь сторонником трезвения — состояния духовной свободы от неистовства в вопросах веры, от соблазнов ожесточения и исступления. В иноческом подвижничестве Сергия Радонежского, особенно в зрелые годы, почти исчезает очень сильный в монаlестве мотив стяжания личной святости. Аля Сергия Ра¬донежского личное спасение немыслимо без спасения ближнего, без спасения народа, отечества. В своих помыслах он лелеет мечту о соборной святости, т. е. об утверждении святых начал христианства — любви, милосердия, сострадания — во всём древнерусском обществе. Первообразом и символом соборной святости для Сергия была Святая Троица. Христианская идея единства наlла в русской духовности благодатную почву, постепенно сплетаясь с особенностями культуры: отсутствием национальной замкнутости, восприимчивостью к иным культурным влияниям, общинностью уклада жизни. Так исторически формировалось особое свойство русского национального и религиозного сознания — способность к преодолению социальных, этнокультурных и религиозных различий. В XIX в. именно это свой¬ство и было названо русскими религиозными философами соборностью. Рэдеалом соборности всегда выступа¬ла идея всеединства, всечеловечности. Впрочем, правильнее будет вести речь не о выработанной, готовой способности, а об устойчивом стремлении к соборности как высокой цели. Присущая русской культуре соборность получила своё осмысление в XIX—XX столетиях в произведениях многих писателей, философов и богословов. Рэдею соборности развивали Сергей Трубецкой, Сергей Бул¬гаков, Павел Флоренский. Выдающийся русский философ Владимир Соловьёв писал об этой стороне рус¬ской духовности так: «Если есть у нас что-нибудь особенное и поистине святое в преданиях народной мысли, то это именно смирение, жажда духовного равенства, идея соборности сознания».